Хотя традиционной датой разделения церквей считается 1054 г., окончательное догматическое и каноническое оформление католицизма произошло значительно позже, а начался этот процесс намного раньше указанной даты. Первые симптомы будущего раскола обнаружились уже в V - VI вв. Своеобразие социокультурной ситуации, сложившейся в Западной Европе в этот период, заключалось в практически полном отсутствии у церкви конкурентов во влиянии на общество в следствие упадка городов, низкого культурного уровня населения и слабости светской власти. Поэтому Западная церковь, в отличие от Восточной, была избавлена от необходимости постоянно доказывать свою правоту, свою верность учению Христа и апостолов, убеждать общество и государство в своем исключительном праве на посредничество между Богом и людьми. Она обладала несравненно большей свободой маневра и даже могла себе позволить внесение изменений в догматику, не опасаясь вызвать у кого-либо сомнения в своем правоверии.

Так, уже в пылу спора с арианами Западная церковь усмотрела «соблазн» в 8-м члене Никео-Цареградского символа веры - об исхождении Св. Духа от Отца. В этом западные отцы церкви увидели «умаление» Бога-Сына по отношению к Богу-Отцу. Поэтому на Толедском соборе в 589 г. было решено «подправить» этот пункт с тем, чтобы «уравнять» Отца и Сына: в него было добавлено слово «filioque» - «и сына». Учение об исхождении Св. Духа от Отца и Сына стало первым камнем преткновения в отношениях между Западом и Востоком христианского мира.

С другой стороны, позиция отцов Толедского собора объясняется не только наличием свободы маневра в канонических и догматических вопросах, но и специфическим складом мышления. Западные теологи, будучи духовными наследниками римлян, славившихся рассудочностью и железной логикой, рано обнаружили в своем богословствовании склонность к прямолинейной простоте и однозначности в духе римской юриспруденции. Им был чужд свойственный грекам вкус к антиномиям и парадоксам. В противоречии, содержащемся в высказывании, западным теологам виделась логическая погрешность, которую надо устранить, либо уточнив тезис, либо отвергнув его. Данная позиция наглядно проявилась в полемике между Августином и Пелагием, исходом которой был задан вектор всего последующего развития западной теологической традиции.

Спор сводился к вопросу о соотношении божественной благодати и свободы воли. Пелагий отдавал приоритет второму, считая, что обретение спасения невозможно без осознанного стремления человека к воссоединению с Богом. В понимании же Августина такая трактовка означала умаление значения благодати, а значит - и церкви. В пелагианстве Августин увидел столь серьезную угрозу авторитету церкви, что вынужден был полностью отвергнуть концепцию свободы воли, развив прямо противоположное ей учение о единоспасающей благодати . А это привело Августина, а вслед за ним - и всю Западную церковь к кардинальному пересмотру учения о человеке (антропологии) и его пути к спасению (сотериологии). Согласно этой теологической концепции Бог создал человека из двух противоположных, а потому - неизбежно противоборствующих начал - души и тела. Но этот естественный раздор Бог устранил, наделив человека сверхъестественным даром благодати. Благодать, подобно «узде» сдерживала свойственные плоти низменные порывы и тем самым сохраняла гармонию души и тела.

Таким образом, греховность, согласно католическому вероучению - естественное свойство человеческой природы, а праведность - сверхъестественное, результат действия божественной благодати. Первородный грех не изменил человеческой природы, но он означал потерю благодати, т.е. той «узды», которая удерживала низменные побуждения плоти. Своими крестными муками Христос искупил первородный грех и тем самым вновь вернул в мир благодать. Но приобщение к ней возможно лишь через основанную Христом церковь.

Логическим выводом из этого тезиса стало учение о «сверхдолжных заслугах». Его исходной посылкой послужила подсказываемая рассудком мысль, что праведность святых и апостолов была несоизмеримо большей, нежели простых монахов или благочестивых мирян, а значит их заслуги перед церковью и Богом - сверх должных, т.е. «минимально необходимых» для обретения райского блаженства. А это, в свою очередь, порождает новый вопрос: что происходит с данным «излишком добрых дел», разницей между должным и совершенным? Очевидно, именно церковь, будучи «вместилище